Дмитрий Певцов

«От „Бременских музыкантов“ до „Буратино“: почему актёр считает, что современные экранизации теряют душу оригинала — и в чём он видит главную проблему индустрии»

В российском кино пространстве редко звучат настолько бескомпромиссные голоса, как у Дмитрия Певцова. Актёр не скрывает своего скепсиса по поводу современных кинопроектов — и не боится вступать в публичные дискуссии даже с признанными мэтрами. Недавно в выпуске шоу «Эмпатия Манучи» Певцов вновь вернулся к одному из самых громких своих споров — с Никитой Михалковым — и заявил, что даже аудитория режиссёра в итоге встала на его сторону:

«Он там что‑то в „Бесогоне“ пытался со мной бороться. В итоге большинство подписчиков написало, что я прав».

Никита Михалков

Речь шла о фильме «Бременские музыканты» (2024), который, несмотря на кассовый успех (более миллиарда рублей и место в топ‑10 самых прибыльных российских картин), вызвал у Певцова резкое неприятие. Актёр убеждён: сборы — ещё не показатель художественной ценности. Для него кино — это прежде всего история, оригинальный сценарий и смысл, а не попытка монетизировать узнаваемые названия.

«Кино, как известно, — это сценарий, прежде всего история, желательно оригинальная. Эти истории не оригинальные, они все, честно говоря, из нашего советского прошлого».

Особенно болезненно Певцов воспринимает попытки переосмыслить культовые советские мультфильмы. По его мнению, «Бременские музыканты» — это не новое прочтение классики, а неудачная попытка её переиначить:

«„Бременские музыканты“ — это просто какая‑то печальная попытка переиначить наш известный блестящий советский мультфильм 1969 года».

При этом Певцов не стремится к тотальному отрицанию. Он готов замечать и хорошее: например, вторую часть «Холопа» актёр похвалил за наличие оригинальной мысли — редкость, по его меркам, в современном прокате.

Когда Певцов публично раскритиковал «Бременских музыкантов», в полемику с ним вступил Никита Михалков — продюсер картины и руководитель студии «Три Тэ». В своём выпуске «Бесогона» режиссёр попытался объяснить, как устроена индустрия и почему такие фильмы попадают в прокат, а также напомнил, что формирование вкуса у ребёнка — задача родителей, а не кинопроизводителей.

Но Певцов остался при своём мнении. И, как он сам отмечает, резонанс от его слов оказался шире, чем ожидалось: даже среди аудитории Михалкова нашлись те, кто согласился с позицией актёра.

Буратино

Не менее жёстко Певцов высказался и о других громких премьерах. Так, фильм «Буратино» (2026) он счёл неудачной попыткой оживить классику:

«В центре картины чудовищно плохая деревяшка, которая вызывает недоумение».

А такие проекты, как «Чебурашка», по его словам, вообще не имеют отношения к детскому кино: в них, как считает артист, нет настоящего чуда, а есть лишь искажённая, «перевёрнутая» версия сказки:

«Это арт‑хаус глупый и пошлый».

Сравнивая современное кино с советским, Певцов подчёркивает принципиальную разницу в подходе. В прошлом, по его словам, снимали для будущих поколений, думали о смысле и качестве, а сегодня во главу угла ставят финансовый результат. Именно поэтому старые фильмы до сих пор остаются для зрителей эталоном — они были созданы как искусство, а не как продукт.

Чебурашка

Позиция Певцова — это не просто критика отдельных картин, а диагноз целой тенденции: когда узнаваемость бренда и кассовые ожидания важнее художественной ценности. При этом его слова находят отклик у части аудитории, уставшей от бесконечных ремейков и переосмыслений, в которых, как кажется, теряется главное — эмоциональная связь со зрителем и уважение к оригиналу.

Спор Певцова с Михалковым — это не столько личная полемика, сколько отражение более глубокого конфликта в индустрии: между традицией и коммерцией, между искусством и продуктом, между желанием сохранить наследие и стремлением заработать на нём. И пока кассовые сборы бьют рекорды, а зрители всё чаще спорят о том, что считать «настоящим кино», такие голоса, как голос Дмитрия Певцова, напоминают: у кино есть не только экономическая, но и культурная цена.